Онлайн медицинская энциклопедия

Инструменты пользователя

Инструменты сайта


Показать все рубрики:

Гипнопедия

Гипнопедия — это наука об обучении или, более строго, о вводе и закреплении информации в памяти человека во время сна.

Сочетание слов «спать на уроке», «проспать лекцию» настраивает поначалу на легкомысленный лад. Быть может, поэтому многие откосятся к гипнопедии скептически. Другие (в основном энтузиасты юного возраста), напротив, уверовав во всесильность гипнопедии, полагают, будто заниматься теперь можно только по ночам, без отрыва от подушки, а днем играть в футбол или ходить в кино. Это крайние точки зрения. Истина в данном случае даже не посредине, а в стороне. Какова же она?

Если верить древним рукописям, приоритет в открытии гипнопедии принадлежит то ли египетским и греческим жрецам, то ли буддийским монахам: под их ночную диктовку спящие ученики будто бы заучивали священные тексты. В дальнейшем, по-видимому, секрет жрецов и монахов был утерян, поэтому в последующие столетия дело с гипнопедией застопорилось — до 1936 года, когда в Санкт-Петербургском институте охраны здоровья детей и подростков (ОЗДиП) появился молодой врач А. М. Свядощ.

Свядощ выбрал для кандидатской диссертации неожиданную для его коллег тему «Восприятие речи во время естественного сна».

Пять лет опытов в ОЗДиП и ряде других институтов и клиник над сотнями пациентов различного возраста, пола, психического склада подтвердили его убеждение в том, что во время естественного сна в некоторых случаях возможно восприятие речи — лекций, рассказов, глав из книг беллетристического, философского, технического и прочего содержания, а также слов иностранного языка, исходящих как от знакомых или незнакомых лиц, так и переданных в звукозаписи. Воспринятая речь при этом усваивается, не подвергается искажению и может быть воспроизведена после пробуждения. В отличие от сновидений, которые скоро забываются, она сохраняется в памяти не хуже, чем речь, воспринятая в состоянии бодрствования. Отсюда принципиальная возможность приобретения знаний во время естественного сна. Слова эти взяты из диссертации, которую А. М. Свядощ защитил в 1940 году.

Общеизвестен факт, что и во время сна мы воспринимаем ряд внешних раздражителей — яркий свет, звуки, запахи, прикосновения, тепло и холод (нередко они проникают и в наши сновидения — это знакомо почти каждому).

«Сторожевой пункт» — этим термином именуют теперь выработанное в процессе эволюции свойство мозга воспринимать во время сна внешние раздражители, причем — что очень важно — воспринимать избирательно, выделяя существенные. А какие именно существенны в данный момент — это зависит, как говорят психологи, от «предварительной установки».

Вы безмятежно спите под шум проезжающих по улице машин, трамваев, под скрип и хлопанье дверей, звяканье посуды, но просыпаетесь от слабого звонка будильника. Установка!

Мгновенно вскакивают по сигналу тревоги солдаты, за доли секунды до этого спавшие мертвым сном под грохот канонады.

Как бы ни был глубок сон матери, она сразу просыпается от плача своего ребенка.

Был проделан интересный опыт: ночью ребенка подменили. Когда чужой младенец заплакал, мать не проснулась. Малыш не успокаивался, и через несколько минут встал и подошел к кроватке отец: оказывается, по отношению к данному раздражителю (плач ребенка) его «сторожевой пункт» менее избирателен, чем у матери…

В опытах А. М. Свядоща неожиданной оказалась не сама способность мозга настраиваться во сне, словно радиоприемник на нужную «волну», на строго определенный раздражитель, а вид раздражителя. Ведь одно дело — настроить «сторожевой пункт» на сравнительно простое сочетание звуков, служащее к тому же всего лишь сигналом побудки, и совсем другое — настроить его так, чтобы человек воспринимал во сне несравненно более сложную последовательность звуков — слова, речь, с присущим им принципиально новым качеством, смыслом. И не только воспринимал, но и прочно запоминал! Оказалось, что такую способность испытуемые могут выработать у себя с помощью так называемой аутогенной тренировки.

Тренировка в опытах Свядоща занимала до трех месяцев и далеко не всегда давала желаемый результат. Но полученный громадный экспериментальный материал оказался трамплином для дальнейших работ в этой области…

В 50-е годы, когда исследования по обучению во сне возобновились у нас и начались за рубежом, гипнопедия оказалась на распутье: индивидуальное или массовое обучение? На Западе энтузиасты гипнопедии избрали путь индивидуального обучения.

Киевский ученый, кандидат филологических наук Леонид Андреевич Близниченко, отнюдь не умаляя некоторых достоинств индивидуального метода (позволяющего, например, вводить информацию спящему в домашних условиях), считал тем не менее необходимым добиться эффективного запоминания материала при массовом обучении во время естественного сна. Для этого следовало отказаться от индивидуального подхода к каждому обучаемому в отдельности и создать методику настройки «сторожевого пункта» одновременно у большой группы людей. Многим эта задача казалась принципиально невыполнимой — ведь даже в бодрствующем состоянии люди воспринимают и запоминают услышанное далеко не одинаково!

То, что полнейшая неудача первых опытов не обескуражила Близниченко, объясняется крайне важным обстоятельством, на которое я прошу читателя обратить особое внимание: он специалист по фонетике — науке о законах произнесения и восприятия звуковой речи. Только фонетист мог оценить в должной мере, какой это твердый орешек, и Л. А. Близниченко не очень-то рассчитывал разгрызть его «с налету». И только фонетист мог разработать стратегию и тактику правильной осады этой проблемы, а не действовать наобум.

Итак, в руководимой Леонидом Андреевичем лаборатории экспериментальной фонетики Института языкознания АН УССР уже много лет стараются ответить на старый как мир вопрос: чем отличаются звуки речи от всех других звуков на свете? С помощью электронной аппаратуры «ловят» произнесенные вслух слова и фразы и анатомируют их, определяя акустические характеристики речи — интенсивность, высоту, частотный состав, выявляют закономерности их изменения во времени. Снимаются тысячи кривых, составляются десятки тысяч таблиц… Как отдельные звуки складываются в слова, а слова — во фразы?

Каким образом эта последовательность воздушных колебаний несет в себе смысл? Как через логико-синтаксические связи речи взаимодействуют между собой язык и мышление? Вот на что должны пролить свет эти исследования. Одновременно изучается и физиология восприятия речи: при каких условиях люди лучше слышат, понимают и запоминают услышанное…

Фраза, сказанная голосом любого тембра, высоким или низким, быстро или медленно, шепотом или «криком», с акцентом, даже с речевым дефектом, выражает одну и ту же мысль. Интонация же может совершенно изменить смысл фразы. Для детей в доречевой период (так же, как для животных) интонация, по-видимому, вообще несет основную смысловую нагрузку (В. Мухина в своей книге «Близнецы» приводит тому убедительный пример: она спрашивала малыша «толстым» голосом «Где зайчик?» — он показывал на рисунок волка, «тонким» голосом «Где волк?» — на зайца).

Это — в бодрствовании. А во сне — когда речь, минуя сознание, проходит, по-видимому, в таинственную подкорку и фиксируется где-то там (где именно?), в древних, глубинных структурах мозга? Собственно, и задача спящего (если можно так выразиться) здесь совсем другая: не улавливать смысл слов и настроение говорящего, а «просто» запомнить слова и целые фразы так, чтобы они потом сами выскакивали из памяти в нужный момент.

«Направленность гипнопедической речи и ее интонационного оформления — запоминание информации, — пишет Л. А. Близниченко. Следовательно, коммуникативная функция ее — способствовать запоминанию материала».

А что может этому способствовать? Должна ли гипнопедическая речь существенно отличаться от обычной, и если должна, то чем — громкостью, тембром, темпом, интонацией? Несколько лет исследований понадобилось для того, чтобы установить: да, должна отличаться — и первым, и вторым, и третьим, и в особенности четвертым.

Не останавливаясь подробно на специфике гипнопедической речи (это слишком далеко бы нас увело), ограничусь лишь самой общей и сугубо качественной ее характеристикой: в сравнении с обычной она должна быть во всех отношениях «сглажена» — без интонационных «взлетов и падений», без резкого убыстрения и замедления темпа, без значительных перепадов громкости (в пределах одного сеанса; как мы увидим, от сеанса к сеансу громкость меняется). Полоса частот гипнопедической речи намного уже, чем обычной (всего лишь 120—150 герц), артикуляция более четкая, в связи с чем фразы произносятся дольше на 10—15 процентов по сравнению с нормальной, «дневной» длительностью их звучания. Словом, это почти та излюбленная иными лекторами монотонная речь, от которой слушатели непременно засыпают, стихийно приобщаясь к гипнопедии…

Для перехода непосредственно к гипнопедическим экспериментам подготовка фонетического плацдарма была условием необходимым, но недостаточным: ввод информации во время сна имеет помимо фонетической стороны еще и психологическую, и физиологическую.

Психологическая подготовка группы обучаемых — выработка у них предварительной установки на восприятие ночью речи (или, как мы называли ее выше, настройка «сторожевого пункта») по методике Близниченко стала значительно проще, чем у А. М. Свядоща, и занимает всего 2—3 сеанса. Физиологическая сторона предполагала определение фазы сна, при которой материал запоминается наиболее прочно.

Сон имеет «блочную» структуру: он состоит из повторяющихся циклов, каждый цикл длится примерно полтора часа и делится, в свою очередь, на пять фаз (стадий): дремотное состояние, легкий или поверхностный сон, сон средней глубины, глубокий и очень глубокий сон. Каждая фаза имеет свои особенности и свой характер электрической активности мозга, что позволяет физиологам опознать ту или иную фазу по электроэнцефалограмме

С 1961 года московские ученые доктор медицинских наук В. П. Зухарь, кандидат биологических наук И. П. Пушкина, И. П. Трикина, Е. Я. Каплан и кандидат медицинских наук Ю. А. Максимов проводят широки: психофизиологические исследования сна людей, которым вводится ночью самая различная информация, изучают их электроэнцефалограммы.

Работы этой группы (вскоре она «скооперировалась» с группой Близниченко, что пошло на пользу обеим сторонам и гипнопедии в целом) подтвердили, что выбор киевским ученым для ввода информации первых двух фаз сна оказался правильным.

Перейдем, однако, к результатам. Со времени первых массовых гипнопедических экспериментов по методике Л. А. Близниченко, проведенных зимой в 1963—1964 годах в Киевском высшем инженерном радиотехническом училище (КВИРТУ), прошло семь лет. За истекшие годы изучение иностранных языков с применением этой методики было организовано во многих городах (даже в Норильске, в тамошнем Индустриальном институте). По ней занимались преподаватели и студенты вузов и техникумов, научные работники, аспиранты и соискатели ученой степени (для сдачи кандидатского минимума по языку; я присутствовал на одном таком экзамене — 9 пятерок, 4 четверки), слушатели военных академий, инженеры.

В Днепропетровске и в Кривом Роге, в новых больших общежитиях для студентов техникумов, два этажа оборудованы спальнями-классами для гипнопедических занятий по методике Близниченко. Возможно, некоторые из вас помнят и об эксперименте, поставленном в городе физиков Дубне, где и гипнопедические сеансы, и дневные «аудиторные» занятия английским языком проводились через местный радиоузел. Аудитория была широкой — три тысячи человек. Результаты весьма обнадеживающие.

Я расскажу кратко о методике на примере занятий в Лаборатории иностранных языков Министерства высшего и среднего специального образования РСФСР, именуемой в просторечии ночной школой (что и короче, и точнее).

Результаты работы этой лаборатории мне лично кажутся наиболее впечатляющими. В «ночной школе» обучались разговорной речи (немецкой и английской) студенты-первокурсники Московского химического политехникума. Курсы различной длительности: одно-, двух-, трех- и пятимесячные. Я был свидетелем занятий немецким языком с первой экспериментальной группой из 13 учащихся (возраст 15—18 лет, образование 8 классов), о них и расскажу.

Курс немецкого языка применительно к методике Близниченко разработала методист Лидия Яковлевна Гарбуз. Она же начитала на пленку «ночные тексты», она же проводила и вечерние занятия. Перед началом курса ребятам подробно объяснили сущность нового метода, сняли с него «покровы таинственности» (психологическая подготовка). Затем в течение трех ночей они привыкали к спальням-классам, к новому режиму сна, после чего начались собственно занятия. От без четверти девять до половины десятого — вечерний урок, 15 минут на умывание, чистку зубов и — в постель. У изголовья кровати — тумбочка, на ней — динамик.

Ровно в 21.45 он оживает — звучит «предсонная» программа: голос Лидии Яковлевны ровно, без эмоций, но громко и отчетливо произносит новые слова, словосочетания и так называемые базисные модели. Их от 35 до 70 (а один из уроков содержал их даже 192!). Ребята слушают — работает слуховая память. Повторяют за динамиком — работает моторная память. В руках у них листки с текстом, в нем те же слова, словосочетания и базисные модели — работает зрительная память.

22 часа: листки отложены, свет выключается, программа продолжает звучать. Текст тот же. 22.05 — уровень звучания снижается. Все засыпают — одновременно, как по команде.

С 22.15 до 22.35 громкость постепенно снижается до еле слышимой и на этом уровне голос Л. Я. Гарбуз вновь и вновь повторяет новый материал. Без пяти одиннадцать программа выключается.

В шесть утра она опять начинает звучать — еле слышно, в 6.10 звучит громче, в 6.20 — совсем громко. В 6.25 включается свет.

Подъем!

Таких занятий у экспериментальной группы было поначалу 39, продолжались они в общей сложности два месяца. За это время учащиеся усвоили 1600 слов, устойчивых словосочетаний и идиоматических выражений (то, что они усваиваются в основном ночью, а не во время «предсонной» программы, доказано было еще раньше опытами в КВИРТУ, где перед сном давали среди прочих контрольные «слова-ловушки», которые ночью не повторялись).

Обычный курс немецкого языка для техникумов, рассчитанный на два года (160 часов), дает лексический запас в 900—1000 слов.

Но разница не только и не столько количественная. Выставленные экзаменационной комиссией оценки (12 пятерок, 1 четверка) дают весьма слабое представление о знании языка ребятами, прошедшими курс «ночного обучения». «Высокая техника чтения текста, хорошее произношение, беглый перевод, умение говорить быстро и употреблять заученные лексические единицы в новой ситуации», — констатировала комиссия, особо отметив умение учащихся «инициативно начать и продолжить разговор». Это, кстати, первое, что поражает посетителя «ночной школы».

На уроках я обратил внимание на огромное число даваемых ребятам идиом («Он не в духе», «Это уж слишком!», «Шутки в сторону!», «Он может часами висеть на телефоне и переливать из пустого в порожнее» и т. д. и т. п.) — слишком большая роскошь при традиционных методах обучения иностранному языку, ибо там «не до жиру».

С такой лексикой можно читать не только худосочные, препарированные тексты из хрестоматий, но и художественную литературу — настоящую, неадаптированную, в подлиннике, с такой лексикой можно понять живую разговорную речь — на улице, на сцене, на экране. И все это — за два месяца!

«Признайтесь, — увещевал я, — вы зачислили в экспериментальную группу «отборных», особо одаренных к языкам?» — «Нет, самые обычные первокурсники». В чем же дело? Неужели в одних лишь ночных сеансах, где «вкладываются» в головы — неведомо как — бесчисленные слова и обороты? Нет, конечно: «знать слова» и «знать язык» — далеко не одно и то же. Можно вызубрить словарь в 60 тысяч слов и не уметь двух слов связать (об этом, увы, часто забывают). Владение словарным запасом должно быть АКТИВНЫМ! Но «чтобы говорить, нужно говорить» — нестареющая мудрость древних римлян. На вечерних уроках в «ночной школе» почти не закрывают рта: слова, словосочетания, фразы — короткие и длиннющие — сменяют друг друга в умопомрачительном темпе. Преподаватель не дает передышки ни себе, ни учащимся.

Таким образом, гипнопедия, этот инструмент механического запоминания большого объема информации, играя в учебном процессе (пока, во всяком случае) роль подсобную, вспомогательную, дает мощный эффект лишь в сочетании с методикой активного освоения этой информации в бодрствующем состоянии.

Применительно же к обучению иностранному языку гипнопедия, не гарантируя сама по себе овладения им, избавляет от нудной, иссушающей душу зубрежки, особенно нетерпимой в юности, экономит время и силы, позволяя тем самым отработать навык устной речи в очень сжатые сроки.

Это принципиально важно, и вот почему: если при выработке какого-либо навыка (не только языкового) ощутимый успех не достигается длительное время, обучаемые, как правило, теряют веру в то, что успех вообще когда-нибудь достижим, — навык становится для них «журавлем в небе». Напротив, если начинает «что-то получаться» — пусть немного, но быстро, обязательно быстро! — обучаемый чувствует эмоциональный подъем — мощный союзник дальнейшего закрепления, совершенствования и окончательной отработки навыка. Стратегия длительной осады, на мой взгляд, противопоказана выработке любого навыка — несравненно эффективнее здесь стратегия штурма или, если хотите, массированного удара (когда грамоте обучали по складам в течение нескольких лет, многие так и не могли осилить эту премудрость — она начинала казаться уделом избранных). Я бы назвал это психологическим эффектом быстрого результата.

В «ночной школе» эффект этот работает в полную силу: атмосфера на уроках приподнятая, радостная, ребята словно участвуют в захватывающей игре, да оно и понятно — почувствовали себя в языке, как рыба в воде, а мальчишку или девчонку, только что научившихся плавать, из воды не вытащишь, дай им волю и целыми днями будут резвиться в волнах…

Ну, а какова прочность усвоения? Не улетучивается ли впоследствии из памяти материал, введенный во сне? Через восемь месяцев после экзамена была проведена повторная проверка. Процент воспроизведенных лексических единиц от 98,1 до 100 — это намного стабильнее, чем при традиционных методах обучения языку!

Привлеченная в арсенал педагогики как средство ввода в память информации, гипнопедия преподнесла в качестве «бесплатного приложения» неожиданный и очень ценный подарок.

Еще во время первых массовых экспериментов в КВИРТУ, «гоняя» утром взад и вперед по тексту своих соседей по спальне-классу с целью проверить, как они усвоили ночную программу, я обратил внимание на загадочный факт: те же самые люди, которые еще накануне вечером, повторяя вслед за диктором английские слова и фразы, коробили слух ужасающим произношением (это была группа начинающих), утром щеголяли артикуляцией заправских англичан…

Артикуляция… Слово это существительное, а не глагол, но преподавателями иностранных языков оно воспринимается в страдательном залоге. Язык, как известно, без костей —попробуйте установить его по координатам, указанным преподавателем! Хорошо еще, если они более или менее определенные… («Прикусите кончик языка… нет, нет, не высовывайте, вы не у врача,— самый кончик, ват так. Повторяйте за мной: «the»… да не «ды», а «thе»… ну вот, теперь у вас «зы» получается… ну-ка, еще раз: «the»… боже мой, кошмар какой-то!») Ох уж эта артикуляция!

Единственное наглядное пособие здесь — губы, зубы и язык преподавателя, поскольку заглядывать ему в рот как-то неудобно, а гортань, при всем желании, он не сумеет показать. Единственное средство контроля — собственные уши и, что гораздо вернее, — уши преподавателя, ибо свой голос мы слышим далеко не таким, каков он на самом деле. Единственная возможная система организации работы — труд до седьмого пота, труд в сущности вслепую, методом проб и ошибок, методом последовательного приближения — пока не получится…

И вдруг — нате вам: после ночного прослушивания (или во время?) правильная артикуляция получается как бы сама собой! Каким-то непостижимым пока образом мозг во сне осуществляет, минуя сознание, коррекцию фантастического по сложности речевого аппарата, подгоняя под артикуляционный образец диктора.

«Автокоррекция» речевого аппарата во время сна по артикуляционному образцу «ночного диктора» не могла, естественно, не заинтересовать и логопедов. Сейчас группа Близниченко разрабатывает совместно с логопедами курс исправления дефектов речи (в том числе заикания).

Хочу остановиться теперь на «щекотливом» вопросе, с которого, быть может, следовало бы начать статью: последствия гипнопедического метода для здоровья обучаемых.

В «ночной школе» неусыпный медицинский контроль над учащимися осуществляют психиатр доктор медицинских наук Владимир Петрович Зухарь, психолог кандидат биологических наук Ирина Павловна Пушкина, нейрофизиолог кандидат медицинских наук Юрий Анатольевич Максимов. На каждого из ребят заведена «Карта динамического психофизиологического обследования».

Проверяется общее состояние нервной системы, характер сна, работоспособность, внимание, утомляемость, память, сообразительность, способность к выработке и перестройке психомоторных навыков. Данные наблюдений еще раз свидетельствуют: обучение иностранному языку с использованием гипнопедического метода абсолютно безвредно для здоровья.

Учащиеся засыпают быстрее, чем обычно, и сон их спокойнее. Усталости нет и в помине, днем они чувствуют себя бодрыми и трудоспособными. Память улучшается — лучше запоминается информация, воспринятая и в бодрствующем состоянии.

Где еще может применяться гипнопедия? Что, помимо слов иностранного языка и — об этом уже писали — телеграфного кода, можно без зубрежки «вкладывать» в голову с ее помощью? Да все, что требует механического запоминания: формулы (математические, химические и т. д.), таблицы, хронологические даты, технические, медицинские, юридические и тому подобные термины…

Группа В. П. Зухаря провела много опытов по вводу во сне информации самого разнообразного характера, все они дали отличные результаты. Испытуемые, например, за четыре ночи заучивали таблицу Менделеева. Давались названия каждого элемента по-русски и по-латыни и атомный вес, скажем: кислород — оксигениум — шестнадцать. (Текст, между прочим, начитывал Юрий Борисович Левитан).

В другом опыте спящим диктовали подборку из двадцати неизвестных им фармакологических названий — пипальфен, солутан, папаверин, диаскарб и т. п. (они не могут избавиться от этих слов до сих пор).

В третьем опыте испытуемым (отнюдь не историкам) сообщали во сне экзотические сведения типа: жена Сократа — Ксантиппа, отец Аристотеля — Никомах, дедушка Улугбека — Тимур. Спустя две недели участники опыта выпаливали эти семейные подробности без запинки, хотя некоторые из них понятия не имели, кто такой Улугбек.

Хорошо запоминались и стихи.

Одновременно точно такая же информация давалась контрольным испытуемым — для заучивания обычным способом. Оказалось, что гипнопедический метод сокращает время на заучивание в пять раз, причем запоминание более прочное и длительное. Вероятно, помимо собственно обучения его целесообразно применять везде, где требуется точная передача материала (лекции, доклады, сцена — заучивание роли и т. п.).

Методика Л. А. Близниченко в ее варианте для массового обучения может быть использована, очевидно, там, где есть возможность оборудовать спальни-классы и студию для воспроизведения ночной программы: студенческие и иные общежития, школы-интернаты, военные училища и академии. Но и туда, где нет подходящих условий, путь гипнопедии не заказан. Это ведь (помните определение?) наука о вводе и закреплении информации в памяти человека во время сна. Естественный сон, о котором говорилось в этой статье, не единственный вид сна. Есть еще, например, сон гипнотический — его гипнопедия тоже вовлекла в свою орбиту. Но это уже тема отдельного разговора…

Ж. Константиновский

Обсуждение

Ваш комментарий:
   ___  __  __   ___ 
  / _ | \ \/ /  / _ \
 / __ |  \  /  / ___/
/_/ |_|  /_/  /_/
 

Инструменты страницы